Дубинин Н.П. - Вечное движение (О жизни и о себе): городская среда обитания является мутагенным фактором

ФАКТ ПЕРВЫЙ:
Исследования популяции плодовой мушки дрозофилы в Воронеже в 1944 г. (город разрушен, промышленности нет) и в 1946 г. (промышленность уже частично восстановлена и работает) показали, что ГОРОДСКАЯ СРЕДА ОБИТАНИЯ ЯВЛЯЕТСЯ МУТАГЕННЫМ ФАКТОРОМ. Цитата из книги "Вечное движение":
Именно среда сельских местностей как бы нормализовала строение хромосом, а условия индустриального города вызывали сложную изменчивость хромосом в популяциях дрозофилы фунебрис.

Среди изученных популяций дрозофилы фунебрис была популяция из города Воронежа. В 1942 году фашистские самолеты разрушили этот замечательный русский город. В Воронеже не стало тех специфических условий, которые ранее характеризовали его как индустриальный центр. Конечно, популяции дрозофилы в нем сохранились. Однако ранее в этих популяциях была высокая хромосомная изменчивость. Что стало с ними сейчас, когда в городе исчезли условия индустриального центра, которые характеризовали его раньше?
Но жизнь возвращалась в этот город, через несколько лет вновь встал из пепла еще более замечательный новый советский Воронеж.
Когда была изучена структура хромосом в популяции особей, собранных в разрушенном Воронеже, оказалось, что в ядрах клеток этих особей нет хромосомной изменчивости. Раса дрозофила фунебрис, ранее обитавшая в этом городе, с необыкновенной быстротой вслед за изменением условий жизни превратилась по своей хромосомной структуре в расу, аналогичную той, которая живет в условиях сельских местностей. В 1946 году мы опять изучили популяции дрозофилы фунебрис из этого города. В Воронеже с 1945 года интенсивно началось громадное строительство. Раса дрозофила фунебрис реагировала на это изменение условий. По количеству измененных хромосом она уже заметно приближалась к типичной городской расе.

ФАКТ ВТОРОЙ:
Хромосомный аппарат биологического вида «Человек разумный» в 40-50 раз более чувствителен к воздействию мутагенных факторов, нежели хромосомный аппарат мушки дрозофилы. Цитата из книги "Вечное движение":
Дело в том, что оценка повреждающего эффекта радиации на хромосомы и гены человека делалась с помощью экстраполяции, исходя из данных, полученных на модельных организмах, таких, как дрозофилы и мыши. Но здесь уже был пережит большой конфуз. Вначале эта оценка делалась исходя из данных, полученных на дрозофиле. Когда в Оак-Риджском центре провели огромные по масштабам опыты с сотнями тысяч мышей, выяснилось, что хромосомы и гены мышей в 20 раз более чувствительны к действию радиации сравнительно с генетическими структурами дрозофилы. Это резко изменило возможную картину ожидаемых повреждений наследственности у человека.

Естественно было подумать о радиочувствительности у форм более близких к человеку. Мне казалось существенным изучить этот вопрос на обезьянах. Сразу же после организации лаборатории, в 1956 году, я предложил Г. Г. Тинякову и М. А. Арсеньевой начать опыты по локальному облучению половых желез обезьян и по анализу возникающих в их клетках мутациях хромосом. Их первые работы появились в 1958 году. Оказалось, что обезьяны в 2-2,5 раза более чувствительны к радиации по сравнению с мышами. Это был крупный новый научный факт. 

К поиску информации сподвигло вот это выступление Величко: Обусловленность развития сельских территорий макроэкономической моделью. И презентация выступления в формате *.ppt для просмотра в 2003 офисе: http://pnp.ifolder.ru/31116940.
Все цитаты взяты из книги Н.П. Дубинина "Вечное движение (О жизни и о себе)" - http://lib.rus.ec/b/14127/read

Также полезным будет рассмотреть нравственность автора книги "Вечное движение (О жизни и о себе)". Предлагаю ознакомиться со следующими цитатами (все выделения жирным - мои), № 1:
В этой же книге-лекции Фихте под названием "О назначении ученого", которые он читал в Иенском университете в 1794 году, я нашел такие слова: "Я - жрец истины, я служу ей, я обязался сделать для нее все и дерзать, и страдать. Если бы я ради нее подвергался преследованию и был ненавидим, если бы я умер у нее на службе, что особенное я совершил бы тогда, что сделал бы сверх того, что я просто должен был сделать?"
Некоторые из этих слов я взял для себя. По молодости лет мне понравилась фраза "Я - жрец науки". Затем долгие годы я повторял уже другую фразу - "Я обязан сделать для нее все". И вот теперь, когда прошли долгие годы труда и борьбы, я повторяю уже последнюю фразу, я говорю, что "все это я просто должен был сделать".
№ 2:
Я счастлив, что так рано прочитал книгу В. И. Ленина "Материализм и эмпириокритицизм". Эта книга ответила на большинство "проклятых" философских вопросов, которые меня мучили, открыла для меня философскую объективность мира, его бесконечность и бесконечность познания. Именно эта книга заставила меня задуматься над тем, что в науке мнение любого авторитета, как бы ни казались замечательными его открытия и теории, на самом деле является лишь ступенью в познании абсолютной истины. Эти принципы В. И. Ленина призывали ученого к скромности, к самокритичности, к тому, чтобы видеть новое и открывать ему дорогу.
№ 3:
На третьем курсе, когда мы проходили практикум по генетике, нам было предложено экспериментально решить задачу по расщеплению у дрозофилы, малюсенькой плодовой мушки, которая может жить и размножаться в стеклянных пробирках на специальном сладком корме. При помощи бинокулярной лупы, увеличивающей до 100 раз, можно хорошо рассмотреть эту крохотную стройную мушку, установить ее пол, строение глаз, крылышек, ног и подробности всех остальных признаков. Эта мушка дает через 10 дней поколение и имеет много наследственно измененных форм.
Первое же знакомство с дрозофилой принесло мне огорчение. Александр Николаевич Промптов, который вел практикум со студентами, по заданию Сергея Сергеевича Четверикова роздал нам дрозофил для опыта, чтобы изучить на них те формы расщепления гибридов, которые составляют суть законов Менделя. Согласно этим законам во втором поколении должно иметь место расщепление признаков по формуле 3 : 1.

Я скрещивал самку дрозофилу, имевшую красные глаза, с самцом, глаза которого были темной окраски, и получил от них первое поколение. Все это потомство состояло из мушек с красными глазами. Это показало, что ген красноглазости (А) является доминантным. При его наличии все гибриды, имевшие ген А (красноглазость) и ген а (темные глаза), проявили красноглазость. Наследственная структура гибрида в этом случае имеет вид - Аа. Такой гибрид дает два рода половых клеток - 50 процентов А и 50 процентов а. Различные половые клетки сочетаются между собой по закону случая, который и приводит к появлению второго поколения четырех категорий по формуле 25 процентов АА + 50 процентов Аа + 25 процентов аа. Благодаря доминантности гена А особи АА и Аа обладают одинаковыми признаками, а именно красными глазами, особи аа оказываются темноглазыми. В результате мы получаем расщепление 3A : 1a. В этом случае в среднем среди каждых четырех мух три особи рождаются с красными и одна особь с темными глазами.

Добросовестнейшим образом проделав все эти скрещивания, я получил ожидаемое расщепление в отношении 3 : 1. Однако, поскольку это расщепление основано на вероятностных сочетаниях разных классов половых клеток гибридов, оно не может быть математически точным. Этот биологический закон расщепления в любом опыте реализуется с тем или иным приближением к идеальному расщеплению по формуле 3 : 1. Такое отклонение было и в моих опытах. С. С. Четвериков, наверно бы, благосклонно воспринял результат этих опытов, однако результаты Шапиро, Сидорова и Ферри были гораздо ближе к ожидаемому. Сергей Сергеевич слегка пожурил меня и поставил этих студентов мне в пример. На самом же деле оказалось, что Шапиро, Сидоров и Ферри, будучи умудрены в генетических опытах гораздо более сложных, чем расщепление по законам Менделя, сочли для себя проведение этих опытов просто напрасной потерей времени и написали выдуманные цифры, отвечающие расщеплению по Менделю. Конечно, таким путем несложно получить лучшие результаты. Этот случай врезался в мою память на всю жизнь и всегда напоминает о том, что наука не терпит подделок. 

Однако шутка Шапиро, Сидорова и Ферри в чем-то нас сблизила. Л. В. Ферри вскоре стал моим задушевным другом и остался им навсегда, до его трагической гибели в Томске, уже после окончания университета. С Б. Н. Сидоровым мы были близки многие годы и провели немало совместных исследований по генетике.
Комментарии (2)

Из этой же книги. Удивительно как писал академик Дубинин Н.П. о творчестве Пушкина, о жизни, о добре и зле:

"…Добро и зло не записаны в генах человека, они суть сложный компонент при социальном наследовании. Их соотношение дозируется возпитанием, по-разному возпринимаемым людьми с разной генетической программой. Однако примат в развитии личности всегда за возпитанием, за теми социальными условиями, в которых разтёт и живёт человек. Взпомним, во что было превращено при гитлеризме множество людей в условиях фашистского возпитания. Человечество содрогается, взпоминая их поступки.
Трогательными, заботливыми, нежными, изполненными любви прикосновениями к нашему тельцу мать вызывает неясный проблеск добра, которое, словно ласкающий, трепетный свет, входит в нас из неведомого ещё нам мира жизни. Первая улыбка матери, которую мы сознаём, - это как вестник того великого добра, которое приветствует и ждёт нас в этом мире. Мать своей великой любовью закладывает в нас ростки добра и затем много лет любовь растит их.
Но вот мы выросли. Мы уже знаем, что такое зло. Оно пустило свои корни — где больше, где меньше. Мир во всех его противоречиях пророс в нас и одел в свои разноликие одежды, сотканные из добра и зла. Зло все настойчивее пытается захватить нас. Борьба за лучший мир для человека, за идеалы социализма, труд, наука, прекрасные книги, любовь, музыка, природа, искусство — все влечёт нас к добру. Иногда мы изпытываем потрясения, и новые дали добра открываются перед нами.
Когда к тебе приходит понимание Пушкина, словно бы снопы света заливают душу ярким, прекрасным, звучным добром. Словно бы божество добра, трепетное, созвучное всему прекрасному, в вечном, торжествующем свете, поселилось в тебе. Эта жизнь в добре слишком трудна, сложна и возвышенна, ты не в состоянии выдержать её долго. Страстная, всепоглощающая любовь к пушкинскому сердцу ослабевает, ты, о увы, теряешь накал этой страсти, но навсегда остаются в тебе родники добра, пробитые этой любовью. Сердце уже в плену, оно всю жизнь возвращается к нему, к солнцу нашей поэзии, к солнцу добра — к Пушкину. Он сопровождает тебя всю жизнь. В обычном течении твоей жизни и в её роковые минуты Пушкин с тобой, и, когда ты решаешь, как быть, ты знаешь: Пушкин здесь, он смотрит, судит, он в твоей жизни. Ты ненавидишь Дантеса и в свете его подлости меряешь тех, кого осуждаешь.
В разные годы жизни ты возвращаешься к Пушкину, и каждый раз новые чувства будят в тебе, казалось бы, знакомые, но ранее по-другому понятые стихи.
Вновь и вновь природа России, которую ты любишь безмерно, находит своё дивное понимание и выражение у Пушкина, и ты готов без конца впитывать в себя её образы и её неизъяснимую жизнь через пленительную вязь и блеск пушкинских стихов. Наступает весна, и мы читаем про себя:
Улыбкой ясною природа
Сквозь сон взтречает утро года,
Синея, блещут небеса,
Ещё прозрачные, леса
Как будто пухом зеленеют.
Но за окном снег, пока ещё начало марта. К нам пришла только пришвинская весна света. Зима как будто бы ещё лежит неколебимо, словно в январе, и, глядя на голубые, однообразные валы блистающих снегов, укутавших нашу русскую землю, разве не взпомнишь:
И мягко устланные горы
Зимы блистательным ковром,
Всё ярко, всё бело кругом.
Наступает осень, пора, которую так любил Пушкин, когда он работал, как одержимый. Мы глядим на мажорный импрессионизм русских лесов и думаем его словами:
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась.
Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса…
Только лето обижено Пушкиным, наше роскошное русское лето, източник осенних цветов и плодоносной поры осени. Он говорил о лете:
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи..."

Окончание:

"...С каким глубоким чувством я читал изумительный подбор документов о А. С. Пушкине, сделанный В. В. Вересаевым в его книге «Пушкин в жизни». Она представляет собою систематический свод подлинных свидетельств современников и самого Пушкина. Собранные по эпохам жизни Пушкина, документы эти позволяют взглянуть на него глазами друзей, которые безмерно любили его, и глазами врагов, которые так ненавидели его при жизни.
Первый раз, прочитав то место в книге, где приводится разсказ Н. В. Гоголя, я не смог удержать слёз. Н. В. Гоголь разсказал, что около Одессы была разположена в то время батарейная рота и на её поле разставлены артиллерийские орудия. Пушкин, гуляя, забрел на батарею и стал разглядывать грозные машины. «Кто вы?» — спросил его офицер. - «Я Пушкин», - отвечал поэт. - «Пушкин! — возкликнул офицер. - Ребята, пали! — и скомандовал торжественный залп. - Вот, господа, ведь это же Пушкин», - сказал он сбежавшимся товарищам. Молодёжь возторженно подхватила Пушкина под руки и повела с триумфом в свои шатры, праздновать нечаянное посещение.
Жизнь Пушкина была озарена кроме всего прочего и его талантом дружбы. Он возклицал: «Ужели их забуду, друзей души моей!» Многие лицейские друзья и другие, временно дружившие с ним люди, предали Пушкина в дальнейшем. Но созвездие настоящих друзей озаряет чудными человеческими отношениями жизнь Пушкина и светит нам из дали тех дней. Подлинными друзьями Пушкина были А. А. Дельвиг, В. А. Жуковский, П. А. Вяземский, И. И. Пущин, В. К. Кюхельбекер, П. Я. Чаадаев, Е. А. Баратынский, Д. В. Давыдов, А. Н. Раевский, И. Д. Якушкин, Д. В. Веневитинов. Это все славные, замечательные люди нашего прошлого. Однако Пушкин был предан многими. Он умирал в горе России, в любви его друзей и одновременно в злобе, зависти и в ненависти его врагов.
Ненависть, зависть и злоба всю жизнь сопровождали великого поэта. Его ненавидели многие и разные люди, и по разным причинам. Он был непонятен, порывист, эмоционален, слишком талантлив, слишком умён и слишком самостоятелен. Его ненавидела чиновная Россия от императора Николая до продажного Булгарина. Ещё при жизни его глубоко, навечно полюбили народы России.
Пушкин до конца демократичен и народен и изполнен понимания того, что поэт должен служить народу, что то дело, которое поэт выполняет для своего народа, должно быть велением его, поэта, сердца. Его душа возпринимает весь мир, она, как эолова арфа, звучит, откликаясь на все звуки мира. Однако гордый поэт в душе своей несёт жизнь своего народа и живёт его думами, и потому поэту свойственно особое внутреннее знание.
Идёт время. Пушкин вошел в духовную жизнь всех народов Советского Союза, он их поэтическая душа, их песня…"

Самые разные люди, самых разных жизненных взглядов, в самые разные времена, находили вдохновение в произведениях поэта, удивительно это всё-таки…

Добавить комментарий

Новые комментарии