Белое солнце пустыни (1970, СССР): яркий пример управления социальными процессами во второй половине ХХ века после уничтожения Сталина

Бесконечная пустыня, боец Сухов, прикуривающий с динамитной шашки, нескладный Петруха с вечно заклинивающей трехлинейкой, обаятельный Верещагин, с надоевшей черной икрой и знаменитыми песнями-балладами, ловкий Саид с незабвенным «Стреляли», злодей Абдулла со своей бандой, любознательная Гульчатай, играющая с черепахою…
Раскрытие второго смыслого ряда в версии ВП СССР: «Дело было в Педженте». Выдержка:
Хорошо известно, что холодно рассудочно творящих зло в мире немного, не более 1 — 2 %. Это те, о которых в “Письмах к самому себе” римский император Марк Аврелий писал: “Безумие думать, что злые не творят зла”. Горячо поддерживающих добро всегда больше; предположим, что их 3 — 4 %. Суммарно же и те, и другие составляют ту самую активную часть общества, о которой постоянно говорят все социологи — порядка 5 %. Остальные 95 % — «теплые», т.е. равнодушные. О них писал Бруно Ясенский: «Бойтесь равнодушных! С их молчаливого согласия совершается всё зло в мире».

Благодаря такой статистике может показаться, что зло чаще торжествует, чем добро, поскольку для победы зла равнодушные могут ничего не предпринимать, оставаясь при всех жизненных ситуациях на своих позициях, и тогда на стороне зла будут не 1 — 2 %, а все 96 — 97 %. Но чтобы добро восторжествовало над злом, равнодушные должны изменить свою позицию и стать социально активными, что требует прежде всего понимания происходящего. Другими словами, рост меры понимания общего хода вещей в обществе всегда способствует победе добра над злом, ибо ведет к разрушению стереотипов толпо-“элитаризма”.

Обычно люди не могут хорошо делать дело, существа которого не понимают. Мера понимания зависит, с одной стороны, от мировоззрения господствующего в обществе, а с другой — от средств подачи информации из внешнего мира. В конце ХХ века, в условиях техносферной культуры, у людей, особенно живущих в городах, разорваны естественные связи с реальным миром и человек основную часть информации общественной в целом значимости, необходимую для его жизнедеятельности, черпает из кино и телевидения.

Большинство кино и телезрителей смотрят фильмы, пребывая в расслабленно-безвольном состоянии, даже не подозревая, что именно в это время в их подсознание (в обход сознания: воля всегда действует с уровня сознания) сгружается “подводная часть информационного айсберга” (видеоряд фактов, процессов, явлений, событий и их музыкальное сопровождение). Эта информация и составляет основу второго смыслового ряда любого произведения кино- и телеискусства, но она несёт в себе, как правило, и добро и зло. Когда 95 % равнодушных бездумно взирают на экран, где перед их безвольно расслабленным сознанием разворачиваются сюжеты, в которых добро побеждает зло, они полагают, что всё происходящее в виртуальном мире кино их никак не касается, поскольку современный кинозритель в эмоциональном отношении отличается от кинозрителя времен кинофильма “Чапаев”. Он считает, что знает многое из того, как делается настоящее кино. И скорее всего он не будет возражать, что процесс отображения реальной жизни в искусстве — объективная данность, но готов поспорить о качестве отображения. Если же ему прямо показать на взаимосвязь процессов отображения и управления (наслаждаясь зрелищем на экране телевизора, кинотеатра или на сцене театра, зритель является объектом управления субъектов управления — заказчиков сценического действа, программирующих бессознательные уровни его психики), то он либо беззаботно отмахнется от этой информации, как от пустого назидания, либо будет доказывать свою независимость. При этом в число 95 % “теплых”, входят и те, кто непосредственно делает кино: киноактеры (особенно наиболее популярные), киносценаристы, кинорежиссеры и кинокритики, ибо помимо их профессиональной принадлежности к цеху работников искусства, сами они прежде всего — зрители. И все они бездумно участвуют в неком мистически-магическом действии, через которое осуществляется управление социальными процессами средствами эгрегориальной и матричной магии.

Киноповесть “Белое солнце пустыни”, а также одноименный с ним фильм — наиболее яркий пример управления социальными процессами, развивающимися на территории СССР-России, во второй половине ХХ века после уничтожения Сталина. Фильм был создан в эпоху относительно благополучного бытия трудящегося большинства народов Советского Союза. Но в нём, на уровне второго смыслового ряда, отражены определенные цели и намерения на будущее не только этого большинства, но и того меньшинства, которое бездумно или осознанно паразитирует и творит зло. А поскольку региональная цивилизация СССР-Россия вторую половину ХХ столетия развивается в режиме концептуальной неопределенности управления, достигшей к концу века своего критического положения, то выявить эти цели и намерения, чтобы неопределенность разрешилась не распадом и деградацией российского общества, а его вхождением в новое качество жизни, ранее неизвестное глобальной цивилизации, — главная задача нашего времени.
Персонажи-символы и соответствующие им образы социальных процессов и явлений:

Екатерина Матвеевна — образ русского народа.

Сухов Федор Иванович — образ русского большевизма, не приемлющего паразитизма “элитарного” меньшинства.

Саид — образ коранического ислама, не видимого для большинства мусульман и немусульман в исторически сложившейся традиции исповедания «ислама».

Тандем Сухова и Саида — образ нового исторического явления, порожденного борьбой большевизма с абстрактным гуманизмом; сознанием трудящегося большинства отождествляется со сталинизмом по имени человека, возглавившего в первой половине ХХ века в СССР борьбу большевизма со всеми проявлениями психического троцкизма; по сути своей есть проявление общественной инициативы Русской цивилизации, формирующей культуру Богодержавия.

Рахимов — образ психического троцкизма. Троцкизм — это психическая проблема, а не разновидность марксистской идеологии. Это — древнее явление, присущее глобальной толпо-“элитарной” цивилизации и позволяющее людям, ему приверженным, открыто декларируя благие намерения, подавлять их своими же действиями по умолчанию; является основой идеалистического и материалистического атеизма. В далеком прошлом выступал под именем одержимости; во времена расцвета просветительства на Западе воспринимался в качестве абстрактного гуманизма, а в период революционных потрясений в России получил название троцкизма, по имени человека, который в полной мере сочетал в своей личной жизни и общественной деятельности одержимость, абстрактный гуманизм и атеизм.

Черный Абдулла — образ скрытого от сознания масс надгосударственного управления, формирующего на планете “новый мировой порядок” осуществления рабовладения на основе библейской концепции управления; в России получил название Глобальный надиудейский Предиктор. Петруха — образ материалистического атеизма, введенного в Россию абстрактными гуманистами Запада в форме марксизма по мере того, как её народы преодолевали в своем сознании идеалистический атеизм Библии.

“Женщины Востока” с закрытыми чадрой лицами — образ национальных “элит”, скрывавших свою преданность библейской концепции управления в период до развала СССР; “женщины Востока” с открытыми лицами — народы СССР-России, проданные в библейское рабство своими национальными “элитами” в период перестройки.

Гюльчатай — образ бездумной периферии Глобального Предиктора; в сущности — мафии, самой древней, самой богатой и самой “культурной”, отождествляемой обыденным сознанием с еврейской “нацией”.

“Таможня” — П.А. Верещагин — образ “элитарной” либеральной интеллигенции России-СССР, закрывающей доступ к знанию народам в силу своей приверженности к догматам идеалистического и материалистического атеизма.

Подпоручик Семён — образ бездумно верноподданной “элиты” (в том числе и военной), выброшенной большевизмом из России за неспособность повысить качество жизни её народов.

Настасья, жена Верещагина — образ иерархии всех христианских церквей, бездумно приверженной догматам идеалистического атеизма — основы ведически-знахарской культуры.

Лебедев — образ национального жречества, выродившегося в знахарство.

Кони — образ толпы, оседланной национальными “элитами”.

Люди Черного Абдуллы — национальные “элиты” Запада, бездумно приверженные библейской концепции управления.

Четыре старца с покрытыми головами — образ первичных предельных отождествлений (материи, энергии, пространства и времени в «Я-центричном» мировоззрении) — основа формирования догматов всех “священных писаний”, порождающая мировоззренческий калейдоскоп в сознании людей.

Три старца с обнаженными после взрыва динамита головами — образ троицы (материи, информации и меры), которую Бог любит — основа преодоления догматов всех “священных” писаний и мозаичного представления о мире; своеобразный “динамит”, заложенный под все материалистически науки и идеалистически вероучения на основе «Я-центричного» мировоззрения.

Джавдет — образ исторически сложившегося ислама, неотличимого для обыденного сознания от коранического ислама; как и коранический ислам способствует преодолению атеизма в обществе.
Своеобразный remake, помогающий раскрыть «ключи» фильма: «Белый шум пустыни».
Комментарии (4)
AMX:
Ну дела, а как же это http://dotu.ru/2000/12/05/20001205-pedjent/
Это не рецензия в классическом понимании. Собственно вначале об этом и говорится: второй смысловой ряд фильма. А это уже немного не то. Эта работа подразумевает, что фильм уже посмотрели.
Скажем так, эта записка не вызывает у меня желания смотреть фильм.

не надо путать с рекламой. Без просмотра фильма нечего даже садится читать работу ВП СССР. учебник по квантовой физике не должен возбуждать интерес к классической механике Ньютона. ИЛи по вашей логике все же?! Смотрите фильм, читайте, обдумайте, а потом и поговорим...

Добавить комментарий

Новые комментарии